Displaying regression coefficients and standardized partial regression coefficients РаспечататьВ виде HTMLСвойства письма

It may be that I have misinterpreted a few things, but here is my question
in two parts. I would greatly appreciate any thoughts, references, ideas,
or insights.



First, given that p-values in a regression only allow us to reject the null
hypothesis that the parameter is less-than or equal to (greater-than or
equal to) zero, why do we display the regression coefficients (point
estimates), especially since the actual parameter may be very different that
the point estimate arrived at by the regression. Yes, the point estimate is
our “best guess” as the influence of the parameter, but doesn’t displaying
the coefficient suggest a degree of accuracy that we do not have? Wouldn’t
it be better to simply display a +(-) and the p-value? Or perhaps the 95%
confidence interval of the point estimate? Removing the point estimates of
the explanatory variables from our tables would highlight the degree of
uncertainty that exists about the “true” influence of the explanatory
variables being studied. I know that reported the regression coefficient is
noting more than a point estimate, but do most readers really understand the
degree of uncertainty behind them?



Second, if we are going to display regression coefficients, why isn’t
standard practice to (also) display standardized regression coefficients
(standardized partial regression coefficients)? Standardized regression
coefficients are harder to interpret in terms of, say, “X increase in GPD
decrease child mortality by Y”, or “X increase in a country’s polity score
increases foreign direct investment by Y,” but they often allow a direct and
clear comparison of the influence of the different causal variable being
utilized in a model. If we display regression coefficients because we are
interested in the degree that variable influences the outcome being studied,
doesn’t make more sense to let the reader know the interval of influence we
would normally expect to see by standardizing the coefficients? With out
knowing the standard deviation of the response variable it is difficult to
know the degree of influence that the explanatory variables have. When
standardized coeffiecents are presented the reader is much less likely to
confuse a large coefficient with a strong effect and a small coefficient
with a big effect. Of course, standardized regression coefficentes should
be used with care, especially when sampling error or multicollinearity may
inflate standad errors oe when the variables being compared have nonnormal
distributions. I have read Fox’s two pages on the subject, but was left
unconvinced that using standardized partial regression coefficients is not a
generally better approach to conveying information. Hence, any insights or
references on this subject would be greatly appreciated.



Finally, is there any particular difficulty in interpreting the standardized
partial regression coefficients variables included in an interaction term?
Is it possible to simply generate 3D graphics just like you would for the
unstandardized coefficients?



Cheers and thanks in advance,

Anthony





-----------------------------------------------

Anthony A. Pezzola
apezzola@uc.cl
(02) 354-7823
Profesor de Ciencia Política
Instituto de Ciencia Política
Pontificia Universidad Católica de Chile
Santiago de Chile

Anthony,

I suspect that journals' editorial practices play an important role in
compelling authors to present results in the conventional form.

I had one experience where I submitted an article that presented
results from a logistic regression model in graphical form, showing
the 95% CIs associated with the estimated odds ratios for a set of
binary variables (membership in a variety of organizations). This was
about as simple a case as you could get, because the original
estimates were all directly comparable to one another, and I still
included a table showing the results in the industry-standard way in
an appendix. Nevertheless, the one significant change the editors
asked me to make before publication was to dump the chart and replace
it with the table. They didn't explicitly say why.

-Jay

Anthony,

On the problem with standardized betas, see

King, Gary, "How Not to Lie with Statistics: Avoiding Common Mistakes in Quantitative Political Science," American Journal of Political Science 30:3 (August, 1986) 666-687.

Best, Anne

Anne E. Sartori
Associate Professor of Political Science and (by courtesy) of Managerial Economics and Decision Sciences
Northwestern University
a-sartori@kellogg.northwestern.edu
(847) 491-4017

Anthony (regards from Seattle!)

All of this is good advice, but don't forget that journal editors can also learn new tricks. So don't stop trying to present your work in the most compelling visual manner, even when they might want yet another regression table...


Michael D. Ward, Professor of Political Science
University of Washington, Seattle, WA, 98195-3530, USA

direct: 206.616.3583 (email is better)
messages: 206.543.2780; fax: 206.685.2146
web site: faculty.washington.edu/mdw

Hi all,

The issue about the Journal editors in political science is a serious one:
why would we learn how to program detailed graphical displays if, at the
end, what they want us to show are difficult to interpret tables. After all,
these graphs need careful thinking and some programming experience, while
just say coefficient beta one is significant does not require much
effort....

How can we persuade people - including graduate students like me - to learn
these smart and "conscious" ways to present data and results if referees
don't allow us to use them?

All the best,

Antonio.

I don't disagree with Larry. Visuals are conveyed quickly; tables can be studied carefully for detail.
Where details are important (hopefully in much scholarly work) tables will be essential, even if they are
relegated to appendices. If you wanted to know life expectancies for example, a table is perfect,
whereas a visual portrayal won't have the detailed information.

I was simply arguing (perhaps too obliquely) that relying on contemporary standards in state of the art
journals may not be the best approach to presenting your own work. Someone had to be the first to
present a density plot, for example, in the APSR.

My own opinion is that the APSR standard for regression tables consumes far too many column inches.
Every year I give a quiz to my graduate students to tell me the value of a single coefficient they
remember reading during the previous quarter. So far my record is "perfect".

Michael D. Ward, Professor of Political Science
University of Washington, Seattle, WA, 98195-3530, USA

direct: 206.616.3583 (email is better)
messages: 206.543.2780; fax: 206.685.2146
web site: faculty.washington.edu/mdw

Hi all,

In an article published in *Perspectives on Politics* in 2007, Eduardo Leoni
and I argue that in most cases, graphs of regression results can more
effectively present all the information contained in a standard regression
table, and can do so using a similar amount of space. We illustrate this by
converting a few published tables into regression graphs.

The paper is available at
http://www.columbia.edu/~jpk2004/graphs.pdf;
there is also a web site accompanying the paper at
http://tables2graphs.com/doku.php that contains replication code.

Best,

John Kastellec

logistic regression on aggregate data

I have recently been engaged in an analysis of Australian electoral behaviour during the Great Depression. I have developed a database of the social composition of electoral districts (4 mutually exclusive groups: Catholic manual workers, Protestant manual workers, Employers + Self-employed, white-collar employees) and then used linear regression to develop estimates of levels of left party support among different social groups. The analysis is reported in a 2005 paper at SSHA and my recent book; When the Labor Party Dreams: Class, politics and politics in New South Wales 1930-32. However as electoral behaviour is highly polarised by class I suspect that a linear model overstates levels of left party support among workers and Catholics, the same problem that arises in the use of linear regression to analyse African-American voting. Thus I am attempting to use logistic regression.

However I am at a loss to work out how to do this. Every source I can find on logistic regression refers to its use to analyse individual data. Can anyone point me in the direction of a how-to manual (preferably using SPSS) or offer some tips that explains the use of logistic regression to estimate individual voting behaviour from aggregate data?

Geoff Robinson

Dr Geoffrey Robinson
Lecturer in History & Politics
Faculty of Arts & Education
Deakin University
Pigdons Rd
Geelong
VIC 3217
Australia
Tel: +61 3 5227 1452
Fax: +61 3 5227 3380
Email: geoffrey.robinson@deakin.edu.au
Web: http://geoffrobinson.info
CRICOS Provider Code 00113B

I don't know your book and your dataset, but regress a logistic equation is
very simple and the outputs is easier than a linear reg with multiple
vars.Well,
I don't know any manual to do this on SPSS, I have one to STATA and R. But I
think that you can find more about it on SPSS manuals site.
If you want you can explain more how yours variables are.

Daniel
University of Brasilia

Dr. Robinson,

Political Analysis, Vol. 10, No. 1 has several articles plus
references to some others on analyzing multi-party aggregate data.
The seemingly unrelated regression version in several of the articles
is quite easy to set up in stata. I will be glad to offer advice if
you wish.

good luck with your project.

John Jackson

Dear Geoff,

I think you should use an ecological inference method; unfortunately
there are not any ecological inference methods in SPSS.

For more information about ecological inference you should visit
http://gking.harvard.edu/projects/ecinf.shtml

Ioannis Andreadis
Lecturer
Laboratory of Applied Political Research
Department of Political Sciences
Aristotle University Thessaloniki
46 Egnatias Str.,Thessaloniki
54625 Hellas (Greece)
Tel: +302310991992, +302310991950
Fax: +302310991983

Geoff,

If I understand your question correctly and you have access to Stata, you should be able to estimate this model using the nl command, like so:

nl ( vote = (1/(1 + exp( - ({b1} *x1 + {b2} * x2 + {b3}* constant )))) )

The "vote" variable should vary between 0 and 1 as the percentage of left part support. You'll need to manually create the "constant" variable as well. You can use the "help nl" command to get some more details.

I should note that you might have an ecological inference problem in this design, though I can't know for sure unless I see more of the details.


--

Justin Esarey
Assistant Professor of Political Science
Emory University
Office: (404) 727-6583
Fax: (404) 727-4586
E-mail: jesarey@emory.edu
Web Site: http://userwww.service.emory.edu/~jesarey

As I understand it, Geoff has the proportion of the vote won by the
Labor party as the response variable of interest; nothing I've read in
the setup suggests we've got a multi-party setup. The predictors of
interest are the demographic compositions of the districts. The
concern is that linear regression might not appropriate here.

Logistic regression will at least ensure that the model generates
predictions that are actually proportions. The non-linear model above
will give you just that. Perhaps an easier way to implement this
might be to take the log-odds of the ALP vote proportions, and just
run a regression on those. For vote shares, say, in the 35-65 range,
the logistic transform (or a probit transform) is pretty linear, and
if most of your data is in that range, then garden-variety regressions
on the raw proportions will be good enough.

Yes, there is an ecological inference issue here, particularly since
Geoff's email suggests that he really is interested in recovering
estimates of the Labor vote shares within social groups. It might be
worth thinking about how to make the problem conform to one of the EI
type approaches available in software out there.

Another interesting issue presented by these data could be wrt the
functional form linking the covariates to the proportions. There
maybe interesting non-linearities and interactions at work here; as a
given social group reaches some threshold proportion relative to other
groups, its support might "jump" or display some kind of non-linearity
with respect to the Labor's raw proportions of the vote (or even wrt
the logits of the Labor vote shares); what I have in mind here are the
parties and the candidates engaging in some rational allocation of
resources (e.g., anti-Labor "runs dead" in working class strongholds),
leading to over/under-performance relative to the social composition
of the district. Compulsory voting in the Australian context might
smooth some of this out, at least on the voter mobilization/turnout
side, but it might be something to look at.

regards

-- simon jackman

Professor Simon Jackman,
Jan-August 2009
Visiting Professor,
United States Studies Centre
University of Sydney, NSW 2006
Australia
+61 2 9036 9208 (w)
+61 401 620 725 (m)

Depts of Political Science & (by courtesy) Statistics,
Stanford University, Stanford, CA 94305-6044, USA.
http://jackman.stanford.edu

fc

AP

Advocates of the FC2, a female condom approved by the FDA, say the new version is less costly and more user friendly. They hope the female condom will be used to protect against AIDS and other sexually transmitted diseases.

DHS Indonesia

2007 Indonesia Demographic and Health Survey

The 2007 IDHS includes information on fertility, family planning, childhood mortality, maternal and child health, nutrition, malaria, and knowledge of HIV/AIDS.

Download the full report: http://www.measuredhs.com/pubs/pdf/FR218/FR218.pdf

2007 Indonesia Young Adult Reproductive Health Survey (IYARHS)

The IYARHS focuses on young women and men, age 15-24, and covers topics including education, knowledge and attitudes about reproductive health and family planning, knowledge of HIV/AIDS and STIs, attitudes about sexual activity and marriage, smoking, and use of alcohol and drugs.

Download the full report: http://www.measuredhs.com/pubs/pdf/FR219/FR219.pdf

Concurrent Sexual Partnerships and HIV Infection: Evidence from National Population-Based Surveys (Working Paper)

This working paper analyzes the relationship between concurrent sexual partnership and HIV prevalence, on both individual and country levels. The study finds that, at the individual level, women and men who had concurrent sexual partners in the year before the survey were more likely to be HIV-positive than those who had only one lifetime partner or those with multiple lifetime partners but no overlapping partners in the past year. This relationship does not hold at the community or country level.

Download the full report at: http://www.measuredhs.com/pubs/pdf/WP62/WP62.pdf

Social Context of Disclosing HIV Test Results: HIV Testing in TanzaniaThis study examined the circumstances and social contexts in which individuals in Tanzania were tested and counselled for HIV, and patterns in disclosure of test results to partners, family, and friends. The overall objectives of this study were to understand people’s experiences in showing their own HIV test results to others, to discover the pattern of disclosure among individuals tested (whether or not disclosure occurred, to whom, how it was done, after how long), and to discern the role of social relations in facilitating disclosure to others. Download the full report: http://www.measuredhs.com/pubs/pdf/QRS15/QRS15.pdf

faq U

и не фак
любопытнве вопросы о СПИДе
вместе с ответами

рекомендую

LJ drug report

Отчёт об успехах наркоторговли

читать в русской версии ЖЖ

Guidelines

Guidelines for Prevention and Treatment of Opportunistic Infections in HIV-Infected Adults and Adolescents

Recommendations from CDC, the National Institutes of Health, and the HIV Medicine Association of the Infectious Diseases Society of America

download PDF
think about it

HIV migration intro

особенности миграции с ВИЧ

• интроспекция

Что было в СССР:

• алкоголь, секс, наркотики

brained HIV

http://www.gay.ru/news/rainbow/2009/04/07-15178.htm

Во время 15-й конференции Британской ассоциации по ВИЧ в Ливерпуле было сделано несколько презентаций новых доказательств того, что даже у людей успешно принимающих терапию против ВИЧ и с хорошим уровнем CD4 могут быть признаки незначительных неврологических нарушений. Одно из исследований выявило потерю нервных клеток мозга у людей с ВИЧ. Тем не менее, большинство исследований показали, что последствия таких нарушений практически незаметны, а изменения в мозгу совсем не обязательно проявляются в результатах тестов.

Ранее в этом году было представлено исследование, которое показало, что у трети людей с ВИЧ есть умеренные нарушения работы мозга (которые могут снизить эффективность таких сложных задач как вождение автомобиля). Однако не все согласны с тем, что это действительно так. В таких крупных исследованиях может быть много участников, чьи познавательные способности мозга снижены по другим причинам. Например, такие нарушения могут быть следствием депрессии, употребления алкоголя и наркотиков, низкого уровня CD4 в прошлом и других инфекций, например, гепатита С. На этой конференции были представлены исследования, проведенные среди маленьких групп людей с ВИЧ, в которых тщательно исключались подобные факторы.

Первое исследование показало, что по сравнению со своими ВИЧ-отрицательными ровесниками, молодые люди с ВИЧ хуже справляются с батареей компьютерных тестов на мышечную координацию, память и способность к обучению, визуальное внимание и способность принимать решения. Ученые протестировали 45 ВИЧ-положительных людей, большинство из них были мужчинами, все они принимали антиретровирусную терапию. Ни у кого из них не было гепатита С, никто не употреблял наркотики или алкоголь на данный момент.

В данном исследовании ученые обнаружили "асимптоматичные нейрокогнитивные нарушения" у 14 пациентов (31%). Среди населения в целом той же возрастной группы такой уровень составляет 16%. Нарушения были наиболее характерны для молодых людей с ВИЧ (до 40 лет). Среди них нарушения встречались у 54%, в то время как среди людей в возрасте 57-67 лет - только у 10%. Исследование слишком маленькое, чтобы делать глобальные выводы, но ученые предполагают, что молодые люди могут быть более уязвимы перед неврологическим воздействием ВИЧ.

В другом исследовании участвовали 40 геев, которые принимали терапию против ВИЧ более шести месяцев, и у которых уровень CD4 никогда не был ниже 200 клеток/мл. Они также никогда не злоупотребляли алкоголем или наркотиком, у них не было вирусных гепатитов и каких-либо психиатрических диагнозов. Участники прошли батарею множества нейропсихологических тестов и четыре метода сканирования мозга. Контрольная группа состояла из 20 ВИЧ-отрицательных геев аналогичного возраста и других характеристик, которые прошли все те же самые тесты.

Ученые определили, что у людей с ВИЧ познавательные нарушения (память, внимание, мышление, обучение, принятие решений) были на 96% хуже, чем среди населения в целом. Сканирование мозга показало специфическую и значительную потерю серого вещества мозга (то есть тех нервных клеток, которые непосредственно отвечают за мышление) у людей с ВИЧ. При этом потеря клеток наблюдалась только в одном-единственном участке мозга - лобной верхней извилине мозга. Этот участок располагается в центре лба и отвечает за выбор и принятие решений. Несмотря на результаты сканирования, не было никакой связи между потерей нервных клеток и реальными нарушениями. Ученые предположили, что возможно, результаты сканирования указывают на риск подобных нарушений в будущем, а не на проблемы в настоящий момент.

Ученые обращают внимание, что принятие решений и переключение с одного задания на другое, это как раз та область, на которую может негативно повлиять гепатит С. Другое исследование показало, что у ВИЧ-положительных людей с острым гепатитом С нарушения работы мозга встречаются на 31% чаще, чем у людей без гепатита С. Исследование было слишком мало, чтобы считать выявленную разницу значительной. Однако пациенты с гепатитом С значительно хуже выполняли тест, в котором нужно было распределять внимание между двумя задачами.

Эти исследования показывают, что такие небольшие нарушения мышления чаще встречаются среди людей с ВИЧ, а также среди людей с гепатитом С. Эти нарушения не стоит путать с классическим ВИЧ-ассоциированным слабоумием, которое встречается на стадии СПИДа. Слабоумие в первую очередь влияет на эмоциональную сферу и память. Эти нарушения имеют совершенно иную природу, и они выявляются только с помощью специальных тестов - для самого человека и его близких они могут быть не заметны. Более того, часто эти нарушения носят обратимый характер, и человек может вернуться к прежнему уровню функционирования мозга.

AIDS: lessons learnt and myths dispelled

One of the most common myths is that HIV prevention is not working. However, much evidence suggests that, in several countries, prevention programmes are effective.

Between 2005 and 2007, coverage of services to prevent mother-to-child transmission of HIV increased from 14% to 33%. As a result, in 2007, we noted for the first time a substantial decrease in the number of children born with HIV.

Prevention is, of course, about not only technology, but also behaviour.

In many countries on several continents, changes in sexual behaviour (such as waiting longer to become sexually active, having fewer partners, and increased condom use) have been followed by reductions in the number of new HIV infections, providing evidence that efforts to change behaviour can and do work.

However, sustaining behaviour change in the long term remains a major challenge.

For example, the number of new HIV diagnoses in men who have sex with men doubled in Germany between 2002 and 2006, and increased by more than three-quarters in Switzerland.

These data could be attributable to complacency about AIDS and the sense that a treatable disease is somehow less threatening than are other diseases, and to a decrease in HIV prevention efforts in western Europe.

Some developing countries that have previously had much success with HIV prevention, such as Uganda, have also had increases in rates of HIV transmission.

Another major challenge is that, nearly 30 years into the epidemic, only about half of countries have national HIV prevention targets, whereas nearly 90% have targets for AIDS treatment.

Furthermore, when prevention programmes do exist, they are often under-resourced and do not have the quality and scale that are needed to have a real effect in communities. They need to be better targeted to where the epidemic is, both in terms of populations at risk and geographic areas.

Much has been published about the need for precise targeting of HIV prevention, especially in concentrated epidemics. But even saturation coverage of vulnerable groups will have little lasting effect without concerted and concrete efforts to change social standards and tackle social factors of the epidemic, such as homophobia and the low status of women in many societies.

Programmes also need to be designed and managed more efficiently, including increased use of skills and practices from the business sector.

An increasingly recurrent myth is that one solution, or a so-called silver bullet, will comprehensively prevent HIV transmission. Elimination of concurrent partnerships, circumcision of all men, focusing of prevention efforts on sex workers, universal HIV testing, and provision of antiretroviral therapy as soon as possible after infection, have all received attention as potential solutions for prevention of HIV transmission.

Scaling up strategies for harm reduction, such as methadone substitution and the provision of clean needles for injecting drug users, remains neglected in many countries in which injection drug use is a major means of HIV transmission.

Although these strategies are all important, no approach will be enough on its own, and the promotion of one solution is, in our view, irresponsible.

If we have learned one lesson in the past 27 years, it is that effective HIV prevention depends on customising the right mix of interventions for every context and ensuring the necessary coverage of them.

If we are to successfully increase access to HIV prevention, we have to be prepared to come to terms with complexity, effectively use all the methods that are available, include affected communities, engage relevant business expertise, and foster leadership to help change harmful social norms.

Another prevailing misconception is that heterosexual transmission of HIV is uncommon outside Africa.

Generalised epidemics are occurring in Haiti and Papua New Guinea, whereas heterosexual transmission drives the epidemic between sex workers, their partners, clients, and clients' partners in Asia and elsewhere.

HIV infections in women are rising worldwide. The main method of transmission in Thailand is no longer between sex workers and their clients or between injecting drug users: it is between married couples.

Furthermore, AIDS remains the leading cause of death in African-American women in the USA.

To characterise all African epidemics as exclusively heterosexual is also incorrect. Methods of transmission and affected groups are many and varied. In Kenya, for example, HIV infections in men who have sex with men and injecting drug users are an increasing cause for concern.

Although such observations neither indicate nor predict extensive or generalised HIV epidemic spread, they do draw attention to the fact that heterosexual transmission of HIV occurs in a wide range of settings. They also show that the HIV epidemic is constantly evolving, and continually surprising.

As we approach the fourth decade of the AIDS epidemic, new global challenges are competing for the attention of political leaders and donors at the same time as they face the present financial crisis.

Alarmingly, a myth has begun to emerge that too much money is spent on AIDS. But AIDS remains the leading cause of death in Africa and the sixth highest cause of mortality worldwide.

It is fitting that investment in fighting AIDS has finally begun to increase substantially, rising from a paltry US$250 million in 1996 to around $14 billion in 2008.

Even so, UNAIDS estimates that available resources at present fall well short of what will be needed to reach coverage targets for 2010.

Moreover, mobilisation around AIDS has increased available resources for tuberculosis and malaria (largely through the Global Fund) to unprecedented amounts and generally contributed to an increase in global funding for health.

Increased resources are beginning to have an effect, as are antiretroviral treatment programmes, which have been established in developing countries for less than 5 years.

Among the first was in Malawi, which recorded a 44% reduction in mortality in workers at the national electricity company—one of the country's largest employers—after the roll-out of antiretroviral treatment.

In Botswana, where HIV prevalence has reached 30%, mortality has begun to fall in the age groups most affected by AIDS since the introduction of antiretroviral treatment.

Source: full text, The Lancet, 20 March 2009

c4p

Call for Papers on Family Planning and HIV

With partial support from USAID, Family Health International and the Imperial College London are collaborating with the journal AIDS to produce a supplemental issue dedicated to family planning and HIV. We are pleased to issue a call for papers for this special issue. Manuscripts are due May 1, 2009.

Submissions may include but are not limited to biomedical research on the safety and effectiveness of contraceptive methods for women with HIV, behavioral research on the contraceptive practices and fertility desires of women and couples with HIV, evaluations of service-delivery approaches for integrating family planning and HIV services, and policy and programmatic case studies of efforts to integrate these services.

AIDS publishes the latest research on HIV and AIDS and has the highest impact of all AIDS-related journals. This special issue will increase attention to evidence-based strategies for integrating services and meeting the unique reproductive health needs of women and couples with HIV.

For more information about the supplement and how you can contribute, see:

http://tinyurl.com/ah46mt.

sex risk behavior

Psychological and behavioural factors associated with sexual risk behaviour among Slovak students

We obtained data on behavioural factors (having been drunk during previous month, smoking during previous week, early sexual initiation), psychological factors (self-esteem, well-being, extroversion, neuroticism, religiousness), and SRB (intercourse under risky conditions, multiple sexual partners, and inconsistent condom use) in 832 Slovak university students (response 94.3%).

Among those with sexual experience (62%), inconsistent condom use was the most prevalent risk behaviour (81% in females, 72% in males). With the exception of having been drunk in males, no factor was associated with inconsistent condom use. Regarding the other types of SRB, early sexual initiation was most strongly associated. In addition, other, mostly behavioural, factors were associated, in particular having been drunk.

стратегии вирусов

с картинками

тут

PCA

нашёл народный сайт с главными компонентами
рекомендую

Call4Papers

From: Iris Borowy iris.borowy@uni-rostock.de

Call for Papers

Network of Health of the European Social Science History Association Conference (ESSHC), at Ghent, Belgium, 13 - 16 April 2010.

Proposals are invited for panels or individual papers of any subject dealing with the social history of health. While individual papers are welcome, panels consisting of three or - preferably - four contributors and one chair and discussant (who can be the same person) have a higher chance of being accepted. We particularly encourage panels organised around a central theme with papers covering different perspectives on this theme, especially those with comparative approach, bringing together contributions on different regions and / or time periods. Panel participants should come from different institutes and preferably from different countries. We reserve the right to re-arrange panels and contributors as appears necessary in view of the incoming applications.

Suggestions are particularly encouraged on the topics listed below. But proposals on other topics are very welcome as well.

1. Global Health - Possible sub-themes: travels of disease; the ecological imperialism revisited; globalisation; plague, cholera, Aids, SARS .

2. Temporary health issues: the emergence and disappearance of perceived medical topics.

3. Occupational Health - including injuries, insurance, long-term health hazards .

4. Health as Commodity - Themes: developments of the market for medication, health foods and other health products; interaction between physicians, scientists and businessmen

5. Health in numbers - presenting ways of interpreting historical health data, either as case studies or from a theoretical point of view.

6. Nutrition as Health Factor - how has it interacted with cultural, economic and ideological aspects?

7. Health and warfare - how has health interacted with the - historically common - situation of warfare (war injuries, blockades, bacteriological warfare.)?

8. Health and normality - how have common conceptions changed about healthy, normal, sub-normal or pathological conditions?

9. Health in non-Western societies - addressing themes of health and medicine in societies outside of Europe and non-indigenous North America and Australia.

10. History of health as interdisciplinary project - room for overlap and cooperation with medicine, biology, economics, political science .

Panel chairs can also act as discussants. Discussants have an important role in stimulating discussions, which should take up a substantial part of the panel time. They can identify central issues of the papers, point of similarities and differences, raise individual or general questions or otherwise broaden the perspective on the overall themes of the panels

The deadline is May 1, 2009.

Visit http://www.iisg.nl/esshc for:

a.. General information on the biannual conferences

b.. The organising institution

c.. Registration (including paper proposal procedures)

For questions, suggestions etc., please write to: Enrique Perdiguero-Gil: quique@umh.es and/or Iris Borowy: iris.borowy@uni-rostock.de

list of contacts to subject networks by topic

livelihoods and social networks in Gruzia

http://georgia.idp.arizona.edu/index.html
The Georgia IDP Project:
"post"-conflict IDP livelihoods and social networks Research Project Goals by Beth Mitchneck

Recent reports estimate the number of internally displaced persons (IDPs) worldwide to be 26 million. IDP populations often live in the poorest areas, with little access to food, appropriate shelter, or employment opportunities. As a consequence, the development of coping mechanisms and strategies for the accumulation of resources for livelihood become very important. Over the past twenty years, a number of intergovernmental, international humanitarian aid organizations and a large variety of other non-governmental organizations (NGOs) have worked with governments and local populations to manage the IDP situation and to help provide necessary emergency relief and resettlement assistance. But in spite of the mobilization of resources and assistance, IDPs remain displaced for long periods of time.

Our study explores the case of forced migration in Georgia, a country between Russia, Turkey, and two other Caucasian countries, Armenia and Azerbaijan. Because of the collapse of the former Soviet Union, the recent non-violent Rose Revolution resulting in political regime change, and a series of violent conflicts resulting in IDPs, the entire population of Georgia has experienced significant social and economic displacement but only a portion has experienced territorial displacement.

A series of civil wars beginning in the early 1990s, two in Abkhazia, a Georgian region along the Russian border, and another in South Ossetia, created an estimated 260,000 IDPs. The Russian civil war in Chechnya generated an additional inflow of roughly 4,000 refugees into Pankisi Gorge, just south of the Russian border in Georgia. After more than a decade, neither the Abkhaz or South Ossetian conflict situation has reached a stable resolution. The Russo-Georgian war in August 2008 created another flow of new IDPs into the Georgian system.

This multi-disciplinary research project has three overarching research goals: * to analyze how forced migrants in "post"-conflict situations, and IDPs in particular, use social networks in the construction of livelihood strategies (means of accumulating resources for human security, both material and non-material, and financial and in-kind);

* to analyze the extent to which those strategies and networks result directly or indirectly from interactions between IDPs and governmental and non-governmental organizations involved in "post"-conflict management;

* to analyze the extent to which in "post"-conflict situations there are differences across gender and dwelling type as well the local and the IDP populations in the ways that they construct livelihood strategies and social networks

initiative sex work

Dear All,

I am writing to announce the establishment of a new research and communications consortium on sex work – the Paulo Longo Research Initiative (PLRI).

The founding partners are the Institute of Development Studies, the Centre for Advocacy on Stigma and Marginalisation, the Department of Epidemiology and Preventative Medicine of Monash University Medical School and the Global Network of Sex Work Projects.

The idea for the PLRI arose among activists, policy advocates and academics who were frustrated by the quality of information on sex work available. Although there are many excellent books, essays and studies about sex work - including several by sex workers - a great deal of scholarship on sex work is misguided and unethically produced. Sex workers frequently complain that much of what is written about them reflects prejudices and myths rather than the reality of their lives. Advocates of rights based policy and programmes also complain about the lack of quality research to provide evidence to guide their work.

The PLRI aims to address these issues by gathering together institutions and people to review existing research and policy on sex work, conduct rigorous multi-disciplinary research and strategically communicate findings. Sex worker involvement will be central to the work of the PLRI.

The attached letter provides more details about our plans.

If you would like to be added to our mailing list please do get in touch with me on plri@ids.ac.uk.

In solidarity,

Kate Hawkins

Kate Hawkins

Communications Officer, Health and Social Change

Institute of Development Studies

Tel: +44 (01273) 875678

k.hawkins@ids.ac.uk

www.ids.ac.uk

www.futurehealthsystems.org

www.realising-rights.org

Contraception is An Economic Issue

Every dollar spent on family planning saves taxpayers $4 dollars, according to a new report by the Guttmacher Institute. “The national family planning program is smart government at its best,” said Rachel Benson Gold, lead author of the study, Next Steps for America’s Family Planning Program.

The report comes after Republicans ridiculed the inclusion of what they falsely claimed was $200 million in the stimulus package for family planning. “Democrats capitulated and contraception was gone. Now, it turns out there never was a $200 million budget request for contraception” said blogger Cristina Page.

Page first uncovered the facts about Republican Rep. John Boehner, who, she reported, “made a ‘huge mistake,’ one that conveniently served his interests, and that he didn't step up to correct.”

The contraception provision that was stripped out of the House economic stimulus bill (signed by President Obama last week) would have given states additional flexibility to provide more family planning services to those who qualify for Medicaid.

In addition to highlighting that every dollar invested in helping women avoid an unintended pregnancy saves $4.02 in Medicaid expenditures that otherwise would have been needed for pregnancy-related care, the

Guttmacher Institute report notes that:

• By providing millions of young and low-income women access to voluntary contraceptive services, the national family planning program prevents 1.94 million unintended pregnancies, including almost 400,000 teen pregnancies, each year. These pregnancies would result in 860,000 unintended births, 810,000 abortions and 270,000 miscarriages.

• Public expenditures for family planning in 2006 totaled $1.85 billion, with 71% of those funds coming from the joint federal-state Medicaid program. The role of Medicaid in funding family planning has risen dramatically since the 1980s. The increase was driven by efforts in 21 states to expand eligibility specifically for family planning for low-income women who otherwise would not qualify for Medicaid.

The findings and proposed next steps of the Guttmacher Institute report are supported by voter opinion. An Election Day poll of voters by Lake Research Partners, for the Women Donors Network, found that 72 percent of voters believed the federal government should provide funding for birth control for low-income women.

Fully 86 percent thought couples should have access to all birth control options, including emergency contraception, and that it is their decision whether to use birth control and it should be safe and available.

Eighty percent believed that for women to achieve equality, they must have access to family planning services, including birth control and contraception. These strong findings were consistent throughout the Bush administration as well.

Source: PlanetWire.org, 24 February 2009

Screening migrants for tuberculosis: where next?

интересная статья в (скомпрометировавшемся:) Ланцете

про мигрантов и туберкулёз

я могу читать, как зарегистрированный бесплатный юзер

свобода ИКАРТу

Роль междисциплинарных исследований в развитии науки

20.02.2009 22:12

Ирина Лагунина

Ирина Лагунина: Мы продолжаем обсуждать развитие науки в 21-м веке с лауреатом Филдсовской премии, профессором Института высших исследований (IAS) в Принстоне Владимиром Воеводским. Сегодня речь пойдет о роли и значении междисциплинарных исследований, которые стали популярны в конце прошлого столетия.
С Владимиром Воеводским беседует Ольга Орлова.

Ольга Орлова: Я хочу вернуться к вашему рассказу о ваших последних исследованиях, связанных с численностью популяции. Вспоминая наши разговоры лет шесть назад, когда я вас спрашивала о том, что вы думаете о состоянии математики, это был 2002 год, и вы как раз говорили о том, что, на ваш взгляд, математика находится в такой сложной ситуации, когда часть ее самая мощная, самая интересная, а именно чистая математика, которая развивалась очень бурно, настолько усложнилась, что крайне затруднено общение между самими коллегами. И что теперь математику нужно потратить огромное количество времени, чтобы рассказать о том, чем он занимается, какие задачи решает, а потом столько же времени, чтобы еще понять, а что же делает его ближайший сосед по комнате или по журналу в буквальном смысле. Разговор происходил как раз в то время, когда вы только что получили Филдовскую премию за результат, который может быть могли объяснить в Москве несколько человек. И в этот момент Воеводский говорит, что математика стала так сложна, что надо что-то делать. Прошло совсем немного времени, и вы уже не просто занимаетесь прикладной математикой, а уже выходите в какие-то междисциплинарные области. Может быть через несколько лет начнете напрямую с генетиками, которые занимаются исторической генетикой, работать вместе.

Владимир Воеводский: Хочется в это верить, я планирую именно так.

Ольга Орлова: Тогда я хочу спросить: в принципе ваше отношение к междисциплинарным областям?

Владимир Воеводский: Я думаю, что сам термин, честно говоря, такой манипулятивный в некотором смысле. Он какое-то время назад был изобретен для того, чтобы привлечь финансирование к определенным направлениям науки с помощью того, чтобы их обозвать междисциплинарными. В науке нет такого понятия – междисциплинарный, не междисциплинарный, наука есть наука, в ней есть много разных направлений. Есть какие-то группы направлений, которые ближе друг к другу, какие-то дисциплины, если угодно, и где-то есть вещи, которые дальше от центров этих дисциплин, разбросаны вокруг. К самому термину междисциплинарный я отношусь как к несколько ненужному обобщению, скажем так. Это попытка одним словом назвать много разных областей науки, часть из которых может быть совершенно спекулятивная, а часть может быть серьезной и интересной и всех валить в одну кучу под названием междисциплинарный, это, наверное, на сегодняшний день довольно контрпродуктивно.

Ольга Орлова: А что вы думаете про такую область, которую точно по-другому, как междисциплинарной не назовешь, потому что она долгое время развивалась в рамках разных научных направлений, просто разных наук, а теперь появилась такая вещь, как нанотехнологии, более того, например, в прошлом году это было ключевое слово года, когда приставку «нано» приставляли ко всему, что вокруг происходит.

Владимир Воеводский: Я догадываюсь, что может быть роль определенных личностей в российских нанотехнологиях сыграла некоторую роль.

Ольга Орлова: Не без этого. Как в Америке к этому относятся? Сейчас, что такое слово «нано» в Америке в научном сообществе, может быть в широком обществе, знают об этом американцы?

Владимир Воеводский: В широком обществе, безусловно, знают. В тех научных кругах, в которых я общаюсь, это слово не звучит. То есть я его в Америке от своих коллег в широком слова не слышал. Потом надо не забывать, что это нанотехнология, а не наука.

Ольга Орлова: Но вырастает в рамках нанонаук. Вы употребляли термин мезафизика, а сами мезафизики все-таки нанофизика говорят.

Владимир Воеводский: Они говорят нанофизика, потому что больше денег дают, может быть еще по каким-то причинам. В нанотехнологиях есть две стороны. Есть некоторая такая на сегодняшний день полуфантастическая концепция, по сути своей создание некоторой искусственной жизни, создание субстанций, которые живые, состоят из маленьких машинок, которые сами размножаются, сами друг с другом взаимодействуют и так далее.

Ольга Орлова: Сами лечат, сами чинят.

Владимир Воеводский: Что они там делают – это ладно, это следующий вопрос. Но для начала они должны сами себя обслуживать, а заодно выполнять какие-то полезные функции. Это, безусловно, очень интересная идея. Насколько она реалистична – я не знаю. Но по сути своей это называется создание искусственной жизни. Как таковой этой вещью заниматься, естественно, стоит. Но я бы так сказал, что в ближайшие десятки лет ничего особенно серьезного в этом направлении я бы ожидать не стал. Есть гораздо практическая сторона, все, что связано с конструированием структур, состоящих из нескольких молекул или нескольких десятков молекул. Необязательно живых, необязательно саморазмножающихся, необязательно выполняющих какие-то сложные функции, но просто по сути своей это некоторая часть материаловедения, создания материала несколько более сложного структурно.

Ольга Орлова: С заданными свойствами необходимыми.

Владимир Воеводский: С заданными свойствами, как раз я не знаю. Все материаловедение занимается созданием материалов с заданными свойствами, начиная со времен изобретения стали или керамики. Здесь речь идет скорее о создании той области, которая занимается созданием материалов с интересными свойствами на основе того, чтобы они состояли из таких маленьких единиц, не молекулярных, а состоящих из композиции нескольких молекул, между собой сцепленных определенным образом.

Ольга Орлова: Тут речь идет о конкретной задаче, зачем нам нужно, чтобы такие единицы были, такие молекулы.

Владимир Воеводский: Разнообразия больше, потому что из нескольких молекул можно сцепить что-то такое, что в форме одной молекулы произвести сложно.

Ольга Орлова: Новые материалы как-то существенно могут повлиять на нашу жизнь, как вы думаете, или такой процесс постепенного эволюционного улучшения вокруг? Насколько вообще оправданы те надежды, которые возложили на нанотехнологии правительства Америки, Европейского союза, которые выделили немалые деньги на наноинициативы, и Россия в том числе?

Владимир Воеводский: Это больше относится к технологиям и области материаловедения, химия, физика. Какие там перспективы, я, честно говоря, не знаю. Я думаю, нанотехнология - идеальная картина построения полуживых материалов. Мне хотелось бы верить, что перспектива там есть, но эта дело дней весьма грядущих. А что касается создания новых материалов, которые на структурном уровне устроены не чисто на молекулярном уровне, модульные с композициями молекул, то это процесс, который идет, часть продолжающегося развития материаловедения. А что касается того, насколько важны новые материалы, безусловно, они очень важны. Наверное, это одна из фундаментальных вещей, которая определяла развитие человечества в последние десятилетия, собственно говоря, не в последние десятилетия, а на протяжении столетий. Создание новых материалов всегда вело к очень существенным изменениям в образе жизни людей и это, наверное, будет продолжаться.

Ольга Орлова: Теперь ваше отношение к распространению лженауки и распространяется она не только в России, но и по всему миру. Что делать, что здравый смысл уходит из информационного пространства, а заполняется ведьмами, приворотами в прайм-тайм? Вас это раздражает?

Владимир Воеводский: Пожалуй, у меня есть ответ, но он очень сложный. Я считаю, что делать надо с этим следующее: надо серьезно относиться к тому, что говорят, серьезно это дело фильтровать, отбрасывать оттуда те 95%, которые являются чистой воды либо пропагандой, либо болтовней, либо просто бредом, который несут люди, у которых у самих с головой не слишком хорошо. При этом я хочу обратить внимание, что есть много людей, которые плохо способны к логическому мышлению, но при этом у них может быть весьма интересный жизненный опыт, который может содержать вполне реальные интересные наблюдения. Общаться с такими людьми зачастую очень сложно, но надо учиться фильтровать, надо учиться очень жестко отфильтровывать зерна от плевел.
Я хочу сказать, что причиной того, почему это все в таком виде присутствует в информационном пространстве, является то, что у науки нечего на это сказать. Единственное, что они могут сказать – такого не бывает. 50% населения знают, что ученые говорят фигню, потому что они прекрасно знают, что такое бывает, оно таки бывает. И им ничего не остается, кроме как слушать болтунов, которые на этом деле спекулируют. Именно благодаря тому они имеют возможность на этом спекулировать, что наука на это полностью закрывает глаза и ни «бэ», ни «мэ» сказать не может, а только по сути выставляет себя как импотентную силу в отношении разъяснения для людей такого рода явлений. Они говорят: мы ничего не знаем, мы ведать не ведаем и вообще такого нет. А человек знает, что вчера он видел привидение совершенно конкретно.

Ольга Орлова: Я только у вас хотела спросить: по последним опросам, порядка 30% британцев верят в привидения. Что делать ученым с таким результатом?

Владимир Воеводский: А здесь делать нечего, это, не знаю, что они там верят, я думаю, что огромное количество людей реально видело то, что как приведение.

Ольга Орлова: То, что они решили, что это привидение.

Владимир Воеводский: То, что они решили, что это привидение. Они видели некоторую галлюцинацию в форме человека, это могла быть массовая галлюцинация, может быть она говорила, может быть они чувствовали при этом тепло или холод. Такие вещи реально происходят с людьми – это факт из жизни. Надо просто сказать, что да, такие явления бывают. Определенные люди при определенных обстоятельствах их видят. Галлюцинации бывают самые разнообразные, естественно. Почему там эти галлюцинации формируются таким образом, почему именно такой формы, почему от них тепло или холодно, мы на этом этапе не знаем. Ничего мистического в этом нет, это совершенно реальные явления, которые надо исследовать и все. И не надо к ним подходить с какими-то заранее предопределенными концепциями. Эти галлюцинации могут запросто говорить и говорить, что являются духом умершего прадедушки. Я лично считаю, что это чушь полная. Но они действительно могут это говорить. К ним нужно относиться критически, к тем, кто строит на основе их безумные теории, нужно относиться критически. А с другой стороны надо признать, что такого рода наблюдения, безусловно, имеют место быть, этих наблюдений очень много и это интересный объект для исследования. Совершенно спокойного, трезвого исследования.

Ольга Орлова: То есть вы считаете, что при распространении лженаучных представлений более здравая позиция – это не занимать глухую оборону, а наоборот относиться к этому исследовательски, с таким исследовательским спокойствием, разбирать как пинцетом, классификация явлений, описание и давать определение тому, что мы видим.

Владимир Воеводский: Отделять наблюдение от их объяснений. Потому что наблюдения абсолютно реальные, я в этом уверен. Объяснения, часть из них современная бредовая, часть их них очень традиционная.

Ольга Орлова: Но тоже бредовая.

Владимир Воеводский: Бредовая в какой-то степени. Дело в том, что эти вещи были изолированы от нормальной рациональной науки очень долгое время, это как такой заповедник, там никто не трогал эти представления, они развивались внутри без реальной критики, без реального осмысления. То же самое, если взять научные представления тысячелетней давности, если бы кто-то вылез с птолемеевской теорией Солнечной системы, его бы засмеяли. Ну а сейчас вылезают с теориями о галлюцинациях такого типа, которые примерно того же возраста, как птолемеевская теория. Но птолемеевская теория, слава богу, мы перевели во что-то более разумное - в коперниковскую, а вот эти объяснения в областях, связанных с объектами типа привидений, такого пока не произошло. В какой-то момент это произойдет и это будет рационализировано, и я очень надеюсь, сольется с нормальным научным потоком, как и все остальное.